В 1905 году, вскоре после позорного поражения Российской империи в Русско-японской войне, замечательный писатель Александр Куприн написал рассказ «Штабс-капитан Рыбников», в котором создал яркий образ японского шпиона, запомнившийся многим поколениям читателей. Уже в наши дни новую версию похождений этого незаурядного персонажа предложил Борис Акунин в своем романе «Алмазная колесница». Штабс-капитан Рыбников, шпионивший, понятно, ради японских интересов, - чисто литературный тип. А вот резидент японской разведки в России, который планировал дерзкие операции, не останавливаясь ни перед какими препятствиями, -фигура вполне историческая. В его подчинении находились десятки агентов. Звали резидента Мотодзиро Акаси.


В Японии и поныне чтут память Акаси - удивительно энергичного и удачливого разведчика, про которого говорят, что именно он внес значительный вклад в исход Русско-японской войны 1904-1905 годов.
Полковник Акаси прибыл в Петербург в 1900 году в ранге военного агента (в ту пору так называли военных атташе) японского посольства. Это был профессиональный разведчик умевший подбирать ключики к нужным людям и располагавший для этого значительными средствами из секретных фондов. Он состоял в тайном обществе «Черный дракон», куда входили также военные и гражданекие руководители Японии, включая премьер-министра.
В тот период японский генштаб активно готовился к военному столкновению с Россией на Дальнем Востоке. Японские обиды на Россию начались в 1894 году, когда Российская империя бесцеремонно вмешалась в ход японо-китайской войны, одним росчерком пера лишив японскую сторону всех плодов ее победы.
Эта обида превратилась в откровенную ярость, когда Россия начала утверждаться на Корейском полуострове, который японцы считали зоной своего влияния. Маньчжурия также находилась под контролем русского царя. Русские купцы свободно ввозили товары в Китай, не платя таможенных пошлин и пользуясь прочими льготами. При этом русские чиновники относились к Японии свысока. Царь подписывал договоры с микадо, но выполнять их не торопился. Национальная гордость Японии, покончившей с политикой самоизоляции и стремительно наращивающей экономическую мошь, была уязвлена.


В России Мотодзиро Акаси нашел благодатную почву для плетения паутины политических интриг. Оказалось, что здесь обитает множество противников самодержавия, готовых сотрудничать хоть с чертом, лишь бы ущемить ненавистную царскую власть. Акаси легко вошел в контакт с представителями социал-демократов, эсеров, польских, финских, прибалтийских и кавказских националистов, революционно настроенной молодежи...
Есть сведения, что агентами Акаси были Гапон и Азеф. Кроме того, Акаси лично и через своих доверенных лиц сумел завербовать ряд крупных царских чиновников, гвардейских офицеров, служащих военных заводов и портов. Этот непоседливый господин периодически совершал поездки в Западную Европу, где встречался с лидерами политэмигрантов, сомнительными дельцами, - со всеми, кто мог бы принести пользу в будущей борьбе с Россией.
Именно Акаси устроил поездку в Японию пана Юзефа Пилсудского, где будущий глава польского государства получил заверения в поддержке своих планов, а также 20 тысяч фунтов стерлингов для подрывной работы в тылу русской армии. Акаси трудился как пчелка. И результаты не замедлили сказаться.

С началом Русско-Японской войны японские дипломаты естественно были вынуждены покинуть Россию. Акаси перебрался в соседнюю Швецию, в Стокгольм. Отсюда он руководил созданной им шпионской сетью, которая практически охватывала всю Западную Европу, но была нацелена своим острием на Россию.
Надо сказать, что, несмотря на отдельные выигранные сражения, японский генштаб серьезно опасался за исход воины в целом. Все же Россия той поры обладала несравненно большей экономической мощью, природными и человеческими ресурсами. Японская же промышленность находилась на грани коллапса, казна была истощена, не хватало рабочих.
И тогда Акаси предложил дерзкий план: вооружить русских революционеров, подбить их на мятеж в европейской части России и тем самым отвлечь внимание властей от судьбы Дальнего Востока.

Своим агентам - социалисту-федералисту Г.Деканозову и анархисту Евгению Бо - Акаси поручил закупить в Швейцарии 25 тысяч снятых с вооружения винтовок «Веттерлей» и 4 миллиона патронов к ним. Предусматривалось, что две трети этого оружия будет доставлено через Балтику на русский Северо-Запад, остальное - через Черное море на Кавказ. Акаси понимал, что за ним и его связями наблюдают агенты русской разведки, поэтому разработал хитроумную комбинацию, позволявшую замести следы, исключив возможность разоблачения операции.
По его указанию Деканозов через своего делового партнера Уотта купил на японские деньги пароход «Джон Графтон» водоизмещением 315 тонн. Буквально тут же пароход был перепродан лондонскому виноторговцу, который в свою очередь сдал его в аренду американцу Мортону. Все это была одна шайка. При этом пароход получил новое название -«Луна». Все сделки совершались с молниеносной скоростью.
Чтобы еще больше запутать следы, агенты Акаси купили у того же Уотта второй пароход - «Фульхам», сразу же переименовав его в «Ункай-Мару» и снабдив документами, согласно которым он якобы вернулся из плавания в Китай.

Именно на «Ункай-Мару» было погружено оружие, после чего это судно взяло курс на голландский порт Флиссинген. Здесь его уже поджидал пароход «Луна» (бывший «Джон Графтон») с совершенно новой командой, состоявшей в основном из финских и латышских социал-демократов. Затем оба судна вышли в море, где произошла перегрузка оружия и боеприпасов. После этого «Луна» взяла курс на Ботнический залив. Небольшая часть оружия была выгружена на финском побережье. Но на следующее утро пароход прочно сел на мель - революционеры оказались плохими моряками. Так и не сумев освободить судно, команда взорвала его, а сама бежала в Швецию. Основная часть оружия была в конечном итоге собрана жандармами.


«Черноморская операция» развивалась по более простому сценарию. Зато она оказалась и более успешной.
Пароход «Сириус» водоизмещением 600 тонн взял груз в Амстердаме (8,5 тысячи винтовок и 1,5 миллиона патронов) и отсюда двинулся к Черному морю вокруг всей Европы. Якорь бросили в районе Поти. Ночью оружие перегрузили на четыре баркаса, которые направились к заранее намеченным точкам побережья. Один баркас все же был задержан пограничниками. Но в целом из 8,5 тысячи винтовок «Веттерлей», находившихся в трюмах «Сириуса», конфисковано было лишь две тысячи. Остальное осело в тайниках революционных организаций.

Это оружие еще сыграет свою роль в последующих событиях в России, но вовсе не по тому сценарию, на который рассчитывал господин Акаси.
Деятельность японской разведки в России не была тайной за семью печатями. О ней широко писали русские газеты. При этом значительная часть просвещенного общества сочувствовала противнику, чего не случалось никогда прежде за всю тысячелетнюю историю России. Население ряда губерний радовалось известиям о неудачах своих войск.
В этой обстановке Куприн и создал рассказ, который не потерял своей актуальности и в последующие годь. А господин Акаси напрасно переживал по поводу относительной не удачи с переброской оружия. Эту неудачу с лихвой компенсировал для Японии роковые ошибки русскского командования, плохое управлени войсками. И только сорок лет спустя - в авгуесте-сентябре 1945 го - маятник качнулся в другую сторону.

Валерий Нечипоренко, журнал "НЛО", №19 2007г.